Как это было на самом деле

Это — рассказ о том, как все было в состоянии неизвестности, все холодное, все в молчании; все бездвижное, тихое; и пространство неба было пусто.	Esta es la relación de cómo todo estaba en suspenso, todo en calma, en silencio; todo inmóvil, callado, y vacía la extensión del cielo.
Это — первый рассказ, первое повествование. Не было ни человека, ни животного, ни птиц, рыб, крабов, деревьев, камней, пещер, ущелий, трав, не было лесов; существовало только небо.	Esta es la primera relación, el primer discurso. No había todavía un hombre, ni un animal, pájaros, peces, cangrejos, árboles, piedras, cuevas, barrancas, hierbas ni bosques: sólo el cielo existía.
Поверхность земли тогда еще не появилась. Было только холодное море и великое пространство небес.	No se manifestaba la faz de la tierra. Sólo estaban el mar en calma y el cielo en toda su extensión.
Не было еще ничего соединенного, ничто не могло произвести шума, не было ничего, что могло бы двигаться или дрожать или шуметь в небе.	No había nada junto, que hiciera ruido, ni cosa alguna que se moviera, ni se agitara, ni hiciera ruido en el cielo.
Не было ничего, что существовало бы, что могло бы иметь существование; была только лишь холодная вода, спокойное море, одинокое и тихое. Не существовало ничего.	No había nada que estuviera en pie; sólo el agua en reposo, el mar apacible, solo y tranquilo. No había nada dotado de existencia.
В темноте, в ночи была только лишь неподвижность, только молчание.	Solamente había inmovilidad y silencio en la oscuridad, en la noche.
****	****
Сперва была создана земля, горы и долины; был указан путь водным потокам, ручьи стали свободно бежать у подножья холмов и между ними. С тех пор отделены были друг от друга реки, когда появились высокие горы.	Primero se formaron la tierra, las montañas y los valles; se dividieron las corrientes de agua, los arroyos se fueron corriendo libremente entre los cerros, y las aguas quedaron separadas cuando aparecieron las altas montañas.
Так была сотворена земля, когда она была образована Сердцем небес, Сердцем земли, как они называются, теми, кто впервые сделал ее плодоносной, когда небо было в состоянии неизвестности, а земля была погружена в воду.	Así fue la creación de la tierra, cuando fue formada por el Corazón del Cielo, el Corazón de la Tierra, que así son llamados los que primero la fecundaron, cuando el cielo estaba en suspenso y la tierra se hallaba sumergida dentro del agua.
Вот что было совершено ими после обдумывания, после размышления, что должно стать, благодаря им, действительностью.	De esta manera se perfeccionó la obra, cuando la ejecutaron después de pensar y meditar sobre su feliz terminación.
****	****
Затем они создали малых диких животных, лесных человечков, духов гор, оленей, птиц, пуму, ягуаров, пресмыкающихся, змей, ехидн, хранителей лесных чащ.	Luego hicieron a los animales pequeños del monte, los guardianes de todos los bosques, los genios de la montaña, los venados, los pájaros, leones, tigres, serpientes, culebras, cantiles [víboras], guardianes de los bejucos.

Марк Твен - естествоиспытатель

Немногие знают, что Марк Твен был не только великим писателем, но и выдающимся естествоиспытателем. Вот лишь короткий отрывок из его дневника:

"В Джайпуре я повторил некоторые опыты сэра Джона Леббока с муравьями и получил сходные результаты. Потом я предпринял собственные опыты. Они показали, что муравьи хорошо ориентируются в сфере духовных интересов. Я соорудил четыре миниатюрных святилища: мусульманскую мечеть, индийский храм, еврейскую синагогу и христианский собор - и поставил их рядом. Затем я пометил пятнадцать муравьев красной краской и пустил их на волю. Они бегали взад и вперед, глядели на храмы, но внутрь не заползали. Я выпустил еще пятнадцать муравьев, пометив их синим. Они повели себя так же. Я позолотил и выпустил еще пятнадцать муравьев. Результаты не изменились. Все сорок пять муравьев суетились, подходили ко всем храмам, но ни в один из них не вползали. Я счел доказанным, что отобранные мною муравьи не имеют твердых религиозных воззрений; это было необходимой предпосылкой для следующего, еще более важного опыта.

Я положил у входа в святилища по клочку белой бумаги. На бумажку перед мечетью я положил немного замазки, перед входом в индийский храм - чуточку дегтя, перед входом в синагогу капнул скипидара, а перед входом в собор положил кусок сахару. Теперь я выпустил красных муравьев. Они отвергли замазку, и деготь, и скипидар и набросились на сахар с жадностью и, как мне показалось, с искренним чувством. Я выпустил синих; они в точности повторили действия красных. Золотые поступили так же, без единого исключения. Это не оставляло сомнений в том, что муравьи без определенных религиозных воззрений, если им предоставить выбор, отдают предпочтение христианской религии перед всякой другой.

Чтобы проверить опыт, я запер опять муравьев и переместил замазку в собор, а сахар - в мечеть. Я выпустил сразу всех муравьев, и они толпой ринулись прямо к собору. Я был тронут до слез и пошел в соседнюю комнату, чтобы записать этот замечательный опыт. Но, вернувшись, я увидел, что все муравьи изменили христианской вере и перешли в мусульманство. Я понял, что поспешил с первоначальными выводами, мне стало неловко и горько. Уже менее уверенный, я решил продолжить свой опыт. Я положил сахар в третий храм, а после - в четвертый. И что же? В какой храм я клал сахар, в тот и устремлялись мои муравьи. Таким путем я пришел к конечному выводу, что в отношении религии муравьи являются полной противоположностью людям. Человек идет в тот храм, где его учат истинной вере. Муравей же в тот, где ему дают сахар".

http://lib.ru/INPROZ/MARKTWAIN/zapknig.txt_with-big-pictures.html

Ужасы немецкого

Уж коль пошла такой разговор о Марке Твене, то получи, фашист, гранату:

[перепост]

Deutsch: Mark Twain über 'Die Schrecken der deutschen Sprache'	The Horrors of the German Language, by Mark Twain
[Mark Twain - HORRORS OF THE GERMAN LANGUAGE; Address to the Vienna Press Club, October 31, 1897; delivered in German]	ADDRESS TO THE VIENNA PRESS CLUB, NOVEMBER 21, 1897, DELIVERED IN GERMAN [Here in literal translation]
Es hat mich tief gerührt, meine Herren, hier so gastfreundlich empfangen zu werden, von Kollegen aus meinem eigenen Berufe, in diesem von meiner eigenen Heimat so weit entferntem Lande. Mein Herz ist voller Dankbarkeit, aber meine Armut an deutschen Worten zwingt mich zu großer Sparsamkeit des Ausdruckes. Entschuldigen Sie, meine Herren, dass ich verlese, was ich Ihnen sagen will. (Er las aber nicht, Anm. d. Ref.) Die deutsche Sprache spreche ich nicht gut, doch haben mehrere Sachverständige mir versichert, dass ich sie schreibe wie ein Engel. Mag sein - ich weiß nicht. Habe bis jetzt keine Bekanntschaften mit Engeln gehabt. Das kommt später - wenn's dem lieben Gott gefällt - es hat keine Eile.	It has me deeply touched, my gentlemen, here so hospitably received to be.  From colleagues out of my own profession, in this from my own home so far distant land.  My heart is full of gratitude, but my poverty of German words forces me to greater economy of expression.  Excuse you, my gentlemen, that I read off, what I you say will.  [But he didn't read]. The German language speak I not good, but have numerous connoisseurs me assured that I her write like an angel.  Maybe - maybe - I know not.  Have till now no acquaintance with the angels had.  That comes later - when it the dear God please - it has no hurry.
Seit langem, meine Herren, habe ich die leidenschaftliche Sehnsucht gehegt, eine Rede auf Deutsch zu halten, aber man hat mir's nie erlauben wollen. Leute, die kein Gefühl für die Kunst hatten, legten mir immer Hindernisse in den Weg und vereitelten meinen Wunsch - zuweilen durch Vorwände, häufig durch Gewalt. Immer sagten diese Leute zu mir: "Schweigen Sie, Euer Hochwohlgeboren! Ruhe, um Gotteswillen! Suche eine andere Art und Weise, Dich lästig zu machen."	Since long, my gentlemen, have I the passionate longing nursed a speech on German to hold, but one has me not permitted.  Men, who no feeling for the art had, laid me ever hindrance in the way and made naught my desire  - sometimes by excuses, often by force.  Always said these men to me: "Keep you still, your Highness!  Silence!  For God's sake seek another way and means yourself obnoxious to make."
Im jetzigen Fall, wie gewöhnlich, ist es mir schwierig geworden, mir die Erlaubnis zu verschaffen. Das Komitee bedauerte sehr, aber es konnte mir die Erlaubnis nicht bewilligen wegen eines Gesetzes, das von der Concordia verlangt, sie soll die deutsche Sprache schützen. Du liebe Zeit! Wieso hätte man mir das sagen können - mögen - dürfen - sollen? Ich bin ja der treueste Freund der deutschen Sprache - und nicht nur jetzt, sondern von lange her - ja vor zwanzig Jahren schon. Und nie habe ich das Verlangen gehabt, der edlen Sprache zu schaden, im Gegenteil, nur gewünscht, sie zu verbessern; ich wollte sie bloß reformieren. Es ist der Traum meines Lebens gewesen. Ich habe schon Besuche bei den verschiedenen deutschen Regierungen abgestattet und um Kontrakte gebeten. Ich bin jetzt nach Österreich in demselben Auftrag gekommen. Ich würde nur einige Änderungen anstreben.	In the present case, as usual it is me difficult become, for me the permission to obtain.  The committee sorrowed deeply, but could me the permission not grant on account of a law which from the Concordia demands she shall the German language protect.  Du liebe Zeit!  How so had one to me this say could - might - dared - should?  I am indeed the truest friend of the German language - and not only now, but from long since - yes, before twenty years already.  And never have I the desire had the noble language to hurt; to the contrary, only wished she to improve - I would her only reform.  It is the dream of my life been.  I have already visits by the various German governments paid and for contracts prayed.  I am now to Austria in the same task come.  I would only some changes effect.
Ich würde bloß die Sprachmethode - die üppige, weitschweifige Konstruktion - zusammenrücken; die ewige Parenthese unterdrücken, abschaffen, vernichten; die Einführung von mehr als dreizehn Subjekten in einen Satz verbieten; das Zeitwort so weit nach vorne rücken, bis man es ohne Fernrohr entdecken kann. Mit einem Wort, meine Herren, ich möchte Ihre geliebte Sprache vereinfachen, auf dass, meine Herren, wenn Sie sie zum Gebet brauchen, man sie dort oben versteht.	I would only the language method - the luxurious, elaborate construction compress, the eternal parenthesis suppress, do away with, annihilate; the introduction of more than thirteen subjects in one sentence forbid; the verb so far to the front pull that one it without a telescope discover can.  With one word, my gentlemen, I would your beloved language simplify so that, my gentlemen, when you her for prayer need, One her yonder-up understands.
Ich flehe Sie an, von mir sich beraten zu lassen, führen Sie diese erwähnten Reformen aus. Dann werden Sie eine prachtvolle Sprache besitzen und nachher, wenn Sie Etwas sagen wollen, werden Sie wenigstens selber verstehen, was Sie gesagt haben. Aber öfters heutzutage, wenn Sie einen meilenlangen Satz von sich gegeben und Sie sich etwas angelehnt haben, um auszuruhen, dann müssen Sie eine rührende Neugierde empfinden, selbst herauszubringen, was Sie eigentlich gesprochen haben. Vor mehreren Tagen hat der Korrespondent einer hiesigen Zeitung einen Satz zustande gebracht welcher hundertundzwölf Worte enthielt und darin waren sieben Parenthese eingeschachtelt und es wurde das Subjekt siebenmal gewechselt. Denken Sie nur, meine Herren, im Laufe der Reise eines einzigen Satzes muss das arme, verfolgte, ermüdete Subjekt siebenmal umsteigen.	I beseech you, from me yourself counsel to let, execute these mentioned reforms.  Then will you an elegant language possess, and afterward, when you some thing say will, will you at least yourself understand what you said had.  But often nowadays, when you a mile-long sentence from you given and you yourself somewhat have rested, then must you have a touching inquisitiveness have yourself to determine what you actually spoken have.  Before several days has the correspondent of a local paper a sentence constructed which hundred and twelve words contain, and therein were seven parentheses smuggled in, and the subject seven times changed.  Think you only, my gentlemen, in the course of the voyage of a single sentence must the poor, persecuted, fatigued subject seven times change position!
Nun, wenn wir die erwähnten Reformen ausführen, wird's nicht mehr so arg sein. Doch noch eins. Ich möchte gern das trennbare Zeitwort auch ein bischen reformieren. Ich möchte niemand tun lassen, was Schiller getan: Der hat die ganze Geschichte des dreißigjährigen Krieges zwischen die zwei Glieder eines trennbaren Zeitwortes eingezwängt. Das hat sogar Deutschland selbst empört; und man hat Schiller die Erlaubnis verweigert, die Geschichte des hundertjährigen Krieges zu verfassen - Gott sei's gedankt. Nachdem alle diese Reformen festgestellt sein werden, wird die deutsche Sprache die edelste und die schönste auf der Welt sein.	Now, when we the mentioned reforms execute, will it no longer so bad be. Doch noch eins.  I might gladly the separable verb also a little bit reform.  I might none do let what Schiller did: he has the whole history of the Thirty Years' War between the two members of a separable verb in-pushed.  That has even Germany itself aroused, and one has Schiller the permission refused the History of the Hundred Years' War to compose—God be it thanked!  After all these reforms established be will, will the German language the noblest and the prettiest on the world be.
Da Ihnen jetzt, meine Herren, der Charackter meiner Mission bekannt ist, bitte ich Sie, so freundlich zu sein und mir Ihre wertvolle Hilfe zu schenken. Herr Pötzl hat das Publikum glauben machen wollen, dass ich nach Wien gekommen bin, um die Brücken zu verstopfen und den Verkehr zu hindern, während ich Beobachtungen sammle und aufzeichne. Lassen Sie sich aber nicht von ihm anführen. Meine häufige Anwesenheit auf den Brücken hat einen ganz unschuldigen Grund. Dort gibt's den nötigen Raum. Dort kann man einen edlen, langen, deutschen Satz ausdehnen, die Brückengeländer entlang, und seinen ganzen Inhalt mit einem Blick übersehen. Auf das eine Ende des Geländers klebe ich das erste Glied eines trennbaren Zeitwortes und das Schlussglied klebe ich an's andere Ende - dann breite ich den Leib des Satzes dazwischen aus. Gewöhnlich sind für meinen Zweck die Brücken der Stadt lang genug: wenn ich aber Pötzl's Schriften studieren will, fahre ich hinaus und benutze die herrliche unendliche Reichsbrücke. Aber das ist eine Verleumdung. Pötzl schreibt das schönste Deutsch. Vielleicht nicht so biegsam wie das meinige, aber in manchen Kleinigkeiten viel besser. Entschuldigen Sie diese Schmeicheleien. Die sind wohl verdient.	Since to you now, my gentlemen, the character of my mission known is, beseech I you so friendly to be and to me your valuable help grant. Mr. Potzl has the public believed make would that I to Vienna come am in order the bridges to clog up and the traffic to hinder, while I observations gather and note.  Allow you yourselves but not from him deceived.  My frequent presence on the bridges has an entirely innocent ground.  Yonder gives it the necessary space, yonder can one a noble long German sentence elaborate, the bridge-railing along, and his whole contents with one glance overlook.  On the one end of the railing pasted I the first member of a separable verb and the final member cleave I to the other end - then spread the body of the sentence between it out! Usually are for my purposes the bridges of the city long enough; when I but Potzl's writings study will I ride out and use the glorious endless imperial bridge.  But this is a calumny; Potzl writes the prettiest German.  Perhaps not so pliable as the mine, but in many details much better.  Excuse you these flatteries.  These are well deserved.
Nun bringe ich meine Rede um - nein - ich wollte sagen, ich bringe sie zum Schluss. Ich bin ein Fremder - aber hier, unter Ihnen, habe ich es ganz vergessen. Und so, wieder, und noch wieder - biete ich Ihnen meinen herzlichsten Dank!	Now I my speech execute - no, I would say I bring her to the close.  I am a foreigner - but here, under you, have I it entirely forgotten.  And so again and yet again proffer I you my heartiest thanks.

Из Вики:

В своем эссе «Ужасы немецкого языка» Марк Твен отмечал, что «дерево мужского пола, почки на нем — женского, а листья — среднего; лошади бесполы, собаки мужского пола, а кошки — женского, включая котов». Он перевел следующий диалог из немецкого учебника для воскресной школы:

    Гретхен: Вильгельм, где репа?

    Вильгельм: Она ушла на кухню.

    Гретхен: А где умелая и красивая английская горничная?

    Вильгельм: Оно ушло в оперу.

[- Оно там будет петь?

- Нет, оно там будет слушать!]

The Awful German Language

Ну что за ужас, что за ужас этот ваш немецкий язык!

Twain describes his exasperation with German grammar in a series of eight humorous examples that include separable verbs, adjective declension, and compound words. He is, as the subject suggests, focusing on German as a language, but Twain is also dealing with English in order to compare the two languages. This allows for an analysis in linguistic weight assigned to various typological and stylistic aspects of language which revolve around the difference between an analytical language like English with a language like German that is a synthetic language with some analytical characteristics. Twain emphasizes these changes through interlinear translation, a manner of translation which tries to preserve the original language without context and in a literal manner, and this method emphasizes the mechanics of the language translated.

Марк Твен отчаялся выучить немецкую грамматику и приводит 8 остроумных примеров ее неимоверной сложности: на глаголы с отделяемыми приставками, склонение прилагательных, сложные слова. И хотя пишет он о немецком, но в сравнении с английским, подчеркивая разницу в лингвистической значимости некоторых типологических и стилистических особенностей этих языков, один из которых - чисто аналитический, другой - синтетический с некоторыми элементами аналитизма. Подчеркивает эти их различия Марк Твен чересстрочным пословным переводом, сохраняя структуру исходного текста, нарушая нормы языка перевода, чтобы нагляднее показать особенности функционирования языка оригинала.

Чресстрочный перевод - см. также мои посты:
Записки о галльской войне

В Бобруйск! Все в Бобруйск!

Будь проще, и люди потянутся к тебе!

Пешы па олбански граматна

Переводческая байка с портала Анекдот.ру

Счастливого Рождества!

1) Один раз, лично помню, в начале 90-х Ельцина на Рождество по телику показали, так он кого-то поприветствовал словами "Христос Воскресе!"...

2) Переводческая байка с портала Анекдот.ру:

История, которая однажды случилась в бывшем Военном институте иностранных языков.
Звонок в институт из Министерства обороны: «Нужен переводчик с ангольским языком! Машина выехала!» Ну, дежурный думает: «Что, они не знают, что в Анголе язык португальский?»
Ладно, звонит на факультет. А все слушатели с португальским ушли в увольнение. Отловили наконец какого-то с испанским языком, говорят ему: «Поедешь в Министерство обороны, португальский и испанский похожи, переведешь как-нибудь!»
Приехал он, ему говорят: «Будешь фильм переводить». Провели его в кабинку, дали микрофон, рядом подполковник сидит какой-то на всякий случай.
Смотрит переводчик — в зале генералы собираются. Наконец, свет потух, и начался фильм.
И тут этот слушатель подполковнику говорит:
- Слушай, так это же не ангольский язык! Это монгольский!
А тот ему:
- Ты переводчик? Вот и переводи!
Ну, делать нечего, смотрит он на экран. А там двое монголов посреди степи съехались на конях и говорят друг с другом
о чем-то. Он и переводит:
- Привет!
- Привет.
- Как дела?
- Ничего.
- Урожай собрали?
- Да, спасибо.
В этот момент говоривший выхватывает саблю и отрубает другому голову. Переводчик говорит:
- Вот так в Монголии начиналась коллективизация!
Ну, потом там сцены из средневековой жизни пошли, парень переводил, как мог, но что интересно:
фильм генералам понравился!

Нота миа: Пару раз довелось наблюдать устный перевод подобного же качества но не по приказу, а по велению души, людьми, которые про себя были уверены что знают английский язык... причем перевод "генералам" нравился!

Марк Твен - диссидент ещё тот!

Смотри мой давнишний пост "Том Сойер и Гек Финн: в чем крамола?"

Сегодня утром по радио "Эхо" слышал:

В Штатах предпринята очередная попытка избавить детвору от ужасов Марка Твена. К изданию готовится кастрированная версия приключений Гекльберри Финна, где слова, обозначающие негра, заменены в 219 местах на политкорректное «раб».

http://echo.msk.ru/news/739474-echo.html

Знаменитая американская политкорректность берет новую вершину. На этот раз из классических сочинений великого Марка Твена изымается слово «негр», - сообщает сетевая «Лента.ру». Чернокожих, работавших на белых господ, видимо, назовут рабами, - уточняет портал. Устранением «обидных слов» занимается специалист по творчеству Твена Алан Гриббен, который оправдывается тем, что уже давно заменяет эти слова на более нейтральные во время публичных чтений и находит, что публика слушает его с большей охотой.

Соединенные Линчующие Штаты
Марк Твен

Перевод Т. Кудрявцевой

Итак, великий штат Миссури пал! Несколько его сыновей примкнуло к линчевателям, и клеймо позора легло на всех нас. По милости этой горстки его сыновей о нас теперь сложилось определенное мнение, на нас наклеили ярлык: отныне и вовек для жителей всего мира мы - "линчеватели". Ибо люди не станут долго раздумывать - это не в их привычках, они привыкли делать выводы, исходя из какого-то одного факта. Они не скажут: "Миссурийцы восемьдесят лет старались создать себе репутацию почтенных, уважаемых людей, и эти сто линчевателей где-то там, на окраине штата, не настоящие миссурийцы: это ренегаты". Нет, такая здравая мысль не может прийти им в голову; они сделают вывод на основании одного-двух нетипичных образчиков и скажут: "Миссурийцы это линчеватели!" Люди не умеют размышлять, у них нет ни логики, ни чувства соразмерности. Цифры для них не существуют; они ничего им не говорят, не подсказывают никаких разумных суждений.

...

Трагедия произошла близ Пирс-Сити, на юго-западной окраине штата. В воскресенье днем молодая белая женщина вышла одна из церкви и вскоре была найдена убитой. Да, там есть церкви; в мое время вера на Юге была глубже и имела более широкое распространение, чем на Севере, и отличалась, по-моему, большей искренностью, большей мужественностью, - такой, мне кажется, она и осталась. Итак, молодую женщину нашли убитой. И хотя в той округе немало церквей и школ, народ взбунтовался: линчевали трех афроамериканцев (из них двух стариков), сожгли пять хижин афроамериканских граждан и выгнали в лес тридцать афроамериканских семей. ...

....

Люди скажут: "У них там сто линчевателей; значит, миссурийцы - линчеватели". Тот весьма существенный факт, что два с половиной миллиона миссурийцев не принадлежат к числу линчевателей, не может изменить их приговор.

....

Я не намерен останавливаться на том, что толкнуло людей на преступление, так как это не имеет никакого отношения к делу; вопрос заключается в следующем: может ли убийца сам вершить суд? Вопрос простой и правильный. Если доказано, что убийца нарушил прерогативу закона, воздавая за содеянное ему зло, - тогда и говорить не о чем: тысяча причин не оправдает его. У жителей Пирс-Сити были серьезные причины, - судя по некоторым подробностям, у них была самая серьезная из всех причин, - но не в том дело; они решили сами вершить суд, хотя, по местным законам, их жертву все равно бы повесили, если бы делу был дан обычный ход, ибо в этой округе мало негров и они не занимают высокого положения и недостаточно сильны, чтобы повлиять на присяжных.

[Марк Твен умер в 1910 году. Значит, тогда уже, и задолго до, негры могли повлиять на суд присяжных!]

Из Вики:

Твен был видной фигурой Американской анти-имперской лиги, которая протестовала против американской аннексии Филиппин. В ответ на кровавую резню, в которой погибло около 600 человек, он написал «Инцидент на Филиппинах», но произведение было опубликовано только в 1924 году, через 14 лет после смерти Твена.

В последнее время в США предпринимались попытки запретить роман «Приключения Гекльберри Финна» из-за натуралистичных описаний и словесных выражений, оскорбляющих негров. Хотя Твен был противником расизма и империализма и в своём неприятии расизма зашёл гораздо дальше своих современников, но в его книгах действительно есть элементы, которые в наше время могут быть восприняты как расизм. Многие термины, бывшие во всеобщем употреблении во времена Марка Твена, сейчас действительно звучат как расовые оскорбления.

Борис Николаевич, лихой, 90-й

А молодежь-то не помнит, не жила еще тогда, существовала на родительские харчи:

1) Журналист газеты "Московский Комсомолец" Дмитрий Холодов убит 17 октября 1994 года. Не все помнят (никто), что тогдашний министр обороны РФ Павел Грачёв подал в суд, в качестве истца, на газету "Московский Комсомолец" (ответчик) то ли до, то ли после его смерти за клевету, что якобы он из ЗГВ (Западной группы войск, то есть, ГДР, Германской Демократической республики) вывез и с выгодой продал два подержанных мерса. С ума сойти сумма! И вот, раз несколько назначалось заседание суда, адвокаты и фигуранты газеты являлись, а ни сам министр, Павел Сергеевич, ни его представители - нет. И судья вынесла постановление, отправленное с госкурьером в районный ОВД г. Москвы о "Принудительном приводе гражданина Грачева в суд", на очередное назначенное заседание. Об этом сообщили тогда все телеканалы, все газеты. Интервью с милиционерами: "Ну мы не представляем, как мы можем принудительно привести в суд Министра обороны России". Ельцин цыкнул - тот пришел (А первая чеченская война была, а он - командующий!). Лично явился в суд. Потом как-то замялось дело, перестал так настаивать на своем иске, и всё обмякло... Потом газета "МК" выкупила на аукционе один из этих мерсов, хвасталась...

2) Евгений Наздратенко - бывший всесильный губернатор Приморья. Выборы мэра Владивостока - и графа "против всех" тогда еще была, и норма явки процентов 25% кажись. И вот, три раза подряд выборы, а побеждает - то кандидат "против всех", то "выборы не состоялись". Ну надоел местным этот Наздратенко со своей камарильей, просто надоел... И вот, в очередные как бы не 4-е выборы мэра за два года победил местный чудак Виктор Черепков (он и раньше раза два большинство набирал, только результаты выборов отменяли из-за придуманных нарушений). А в тот раз юристы не сладили, пришлось признать выборы состоявшимися, а он - победитель. А губернатор Наздратенко его в кабинет в мэрии не пускает, оспаривает его победу в судах. И вот, последний, верховный или конституционный суд признал, что выиграл Черепков, и он - мэр. А его не пускают. Ельцин на Наздратенко цыкнул, тот своих церберов от дверей мэрского кабинета отозвал. И года два вынужден был сосуществовать и почти совластвовать с этим ненавидимым им физлицом...

Президент - гарант Конституции РФ!

Колоратурное сопрано

"Вас тоже вгоняет в недоумение, когда рекламируют какой-нибудь ЖК или плазменный телек, и вопросительно восклицают: "Вы видите эту реалистичность цветов?"
Какой смысл менять шило на мыло, если эти цвета и так видны на моём старом ящике?"

Ой, нет! Ой, увы!!!

Ну, как чел, нырнумши на 11 лет в сферу "Бытового обслуживания населения" в качестве радиомеханика по ремонту цветных...

раз: фенологическое наблюдение - зритель на экране телевизора ПРЕДПОЧИТАЕТ цветà более насыщенные, чем в жизни, на улице. Я сам раз когда после пожара в мастерской дежурил-сторожил, смотрел на экране ТВ типа "упимец" (УПИМЦТ = Унифицированный полупроводниково-интегрально-модульный цветной ТВ) с новым кинескопом интервью Урмаса Отта с Ильёй Глазуновым.
Я просто отпал чуть не навзничь - такая была красота!
А потом, в начале 90-х два раза выставка его картин в Самару приезжала. Впечатление - ноль, цветà - так себе, особенно тряпочки (и ситец, и парчà!) наклеенные в виде китча на полòтна Мастера.

два: один старший коллега по цеху говорил: клиент любит краснее (или зеленее??? уж запамятовал) чем в жизни. Отнюдь неправда! Треть клиентов (по моим наблюдениям, причем - отнюдь не дальтоники!) считали - если два цвета есть - уже цветное изо. Отсутствие статического, а тем более - динамического баланса белого (жуткий ужас, тошнотворно!) - как должное!

три: Французский фильм "Разиня" с Луи Де Фюнесом, раз в детстве, раз во взрослом возрасте - зелёный цвет на пленке выцвел ВААЩЕ! Деревья - листья желто-бардового цвета! И не один этот фильм тогда - заметил - зелёный цвет на киноплёнке производства "Шостинского химкомбината" наименее долговечен. Через 5 лет хранения пленки его просто нет почти!

четыре: купил себе первый комп в 1996 - черно-белый монитор (специально!) - зрение берёг. Знакомый ВЕЛИКИЙ компьютерщик - да ты чё? Купи цветной! Говорю: по краям растра (а там тоже текст!) разведение лучей по миллиметру (!) на любом цветном. А это для зрения - вредно! Говорит: "Какое разведение, ты чё!" Потычил пальцем, он увидел.

пять: в 80-е в Самаре было две программы ТВ. Настроишь цвет по первой - на второй лица дикторов желтые, хотя и не китайцы (то ли освещение, то ли аппаратура?) Настроишь румянец по второй (самарской) - на первой - рожи у всех красные, как у покойного алтайского губернатора после бани.

шесть: Куйбышевский академический театр оперы и балета, 1981 г. Ну там сценическое освещение, рампа, подсветка лиц злодеев и страдальцев зловещим фиолетовым... Как местное телевидение приезжает снимать хоть один пятиминутный эпизод! - в зрительном зале свет (люстры) не выключают, как во время концерта, никакой цветной подсветки - осветители-электрики отдыхают. В общем, зрители заплатили за билет 3 рубля, а удовольствием отоварены на один! А это, между прочим, любой гастролёр: турок как-то пел в Риголетто, Ану Кааль - эстонская певица, Джильда, солист Большого театра какой-то, и т.п.

семь: коллега молодой, механик. Пытался его научить настраивать цветà: "Вот смотри на щёки - чуть румянец нужен на них". Никак. Ну, ту-у-у-пой! Потом, другой товарищ, с которым он более тесно бухал, говорит - дальтоник!, сам признался... Стыдного-то ничего нет, но не для радиомеханика по ремонту цветных ТВ...

восемь: 2002 г. Швейная фабрика "Глория Джинс" в г. Новошахтинске Ростовской области. Китайские джинсовые ткани. Разноцвет - жуткий! Приехал - три лота было (до меня, когда работали тканями "Ашгабат", их было два, причем, не разноцвет, а разнооттеночность!), когда уезжал - 5! Нулевой и четвертый появились! И вот, девочка молодая, в сильных очках их разбирала! Ее начальница рассказала: когда пришла, говорит ей: ну куда ты, в таких-то очках! Та:
- Ну что же вы мне даже шанса не дадите?
Оказалась лучше всех!

девять: у нас в конторе цеха отделки (то есть, гладильного) в качестве образца бесстыдства долго лежала джинсовая рубашка арлекинистая: одна пòлочка жутко светлее, другая - жутко темнее. И сзади что-то подобное. Грю главному итальянскому начальнику: "Жаль, что не ношу джинсовые рубашки. А то бы такую купил за две цены и гордо носил!". Он согласился! Прикольно ведь!